ПРИМИ ДУХА СВЯТОГО, ТОГДА СТАНЕШЬ ВЕРУЮЩИМ, ЧТОБЫ НЕ УМЕРЕТЬ ТЕБЕ, А ЖИТЬ ВЕЧНО С БОГОМ!
Страница 1 из 11 12345 ... ПоследняяПоследняя
Показано с 1 по 10 из 102

Тема: ПЯТИДЕСЯТНИКИ

  1. #1
    Super Moderator Аватар для Калантар
    Регистрация
    11.06.2011
    Адрес
    Москва
    Сообщений
    4,844
    Записей в дневнике
    1246

    ПЯТИДЕСЯТНИКИ

    Это устав Христианской Церкви пятидесятников.
    Памятка для христиан, посвящающих себя благочестию. 2 Петра 3:11.
    1. Согласно учению Иисуса Христа, члены Церкви должны быть святыми во всех мыслях, чувствах, словах и поступках. Входя в члены Церкви, человек должен быть раскаявшимся пред Богом и верующим в Господа Иисуса Христа, рожденный свыше от воды и Духа, а также наученным послушанию Божиим заповедям. Мф. 12:37, 16:18, 28:19-20, Мр. 16:15, Деян. 1:8, 16:31, 17:30, 20:21,1 Кор. 12:13, Рим. 1:24, 8:5-7, Гал. 3:26, Еф. 1:23, 4:29-32, Фил. 2:1-5, 4:7-8 Кол. 1:18, 1 Петр. 1:14-19, Откр. 21:7-8.
    2. Основа служения Богу заключается в достижении постоянного пребывания в любви Христовой. Ин. 13:34, 1 Кор. 13, 1 Ин 4:7-8, 4:20-21.
    3. Для достижения полноценной, победной жизни в любви Христовой необходимо быть исполненным Духа Святого. Рим. 8:9-13, Гал. 5:16-25.
    4. Христианин должен быть письмом Христовым в своем хождении и в своем внешнем облике, поскольку он является выражением внутреннего состояния человека. Приходя к Богу, человек должен понять, что он вступил: а) на узкий путь гонений за Христа: 2 Кор. 3:2-3, Мф. 5:10-11, 24:9, Мр. 13:9, Ин. 12:14, 15:18-20, 16:33, Евр. 13:13-14. б) на путь скорбей: Ин. 16:33, Деян. 14:22. в) на путь лишений: 1 Кор. 4:9-13, 2 Кор. 6:4-10, 11:22-29, 12:10, Фил. 1:29-30, 2 Тим. 3:11-12, 2:3, 1 Фес. 3:3-4, Откр. 6:9, 7:13-14.
    5. Христиане должны одеваться, как прилично святым со стыдливостью и целомудрием, чтобы не подавать повода к возникновению нечистых помыслов и побуждений у противоположного пола. Одежда должна быть чистой, опрятной, не рваной, не неряшливой. 1 Тим.2:9-10, Тит. 2:12
    6. Члены Церкви не должны носить одежды: с надписями и картинками, многоценной и особо изысканной в подражание модам мира сего, просвечивающейся и плотно облегающей тело, шорт, для сестер брюк и всякой одежды противоположного пола. Женская одежда по длине должна закрывать колени, а также не иметь разрезов внизу и вырезов обнажающих спину и грудь. Рукава должны покрывать 1/3 руки. 1 Петр. 3:3, 1 Тим. 2:9, Тит. 2:3, Втор. 22:5.
    7. Согласно Евангельскому учению члены Церкви не должны носить украшений: цепочек, кулонов, ожерелий, серег, браслетов, драгоценных камней, перстней, колец и др. 1 Петр. 3:3, 1 Тим. 2:9, Исх. 33:4-5, 3:16-23.
    8. Святые жены, в страхе ходящие и молящиеся Богу, должны быть покрыты, так как покрывало является знаком власти над нею для Ангелов. 1 Петр. 3:5-6, 1 Кор. 11:10.
    9. Христиане не должны, нарушая природный вид, делать: а) стрижку волос (для сестер); б) завивку волос; в) перекрашивать волосы; г) отращивать ногти; д) подкрашивать лицо и ногти; е) не должны пользоваться косметикой. 1 Кор. 11:10-13, Втор. 14:1.
    10. Сестры не должны быть с распущенными волосами.
    11. Братья не должны растить волосы, но прилично подстригаться.
    12. Братья на служении должны быть в рубашках с длинными рукавами.
    13. В наших церквах не принято ношение галстуков и бабочек.
    14. Не допустимо табакокурение и употребление любых алкогольных напитков (в том числе пиво) и любых наркотических препаратов (за исключением лекарственных препаратов, предписанных врачем). Мр.7:22, Лк. 21:34, 2 Кор. 12:21, Гал. 5:19, Еф. 5:18.
    15. Члены Церкви должны читать, смотреть и слушать только то, что назидает, вдохновляет и приводит к высшему духовному возрасту во Христе. Запрещается чтение художественной литературы, просмотр картин и фильмов (так называемых христианских фильмов), картин порнографического содержания, развращающих нравственность, слушание мирской музыки и религиозной в стиле "рок". 1 Кор. 10:23.
    16. Так как телевидение используется в целях духовного разложения личности, запрещается иметь в семьях телевизоры. Так же не должно посещать никакие развлекательные места и мероприятия как: а) кинотеатры; б) балы; в) пляжи; г) спортивные и азартные игры (домино, карты, шашки, шахматы и др.). 1 Кор. 7:35, Кор. 6:14-17, Иак. 4:4.
    17. Во избежание нарушения законов целомудрия недопустимы встречи, прогулки, поездки вдвоем брата и сестры. Всякие внебрачные любовные отношения являются преступлением пред Богом и поэтому недопустимы. Мф. 5:28, 1 Фес. 4:5, Евр. 13:4.
    18. Предложение брата вступить в брак с сестрой по вере должно совершаться через служителя.
    19. Поскольку жизнь человека предопределена Богом - любые способы уклонения супругов от деторождения являются грехом. Быт. 1:28, Пс. 138:15-16, 86:5-6, Иер. 1:5, Еф. 1:4, 1 Тим. 2:15.
    20. Члены Церкви не должны участвовать в восстаниях и мятежах. Рим. 13:1-2, 1 Фес. 4:11-12, 1 Тим. 2:2.
    21. Христиане не должны хранить и пользоваться оружием в целях самозащиты. Мф. 26:52.

    ИНТЕРЕСНЫЙ УСТАВ.ПУСТЬ БУДЕТ ОСНОВОЙ ТЕМЫ.УЗНАТЬ О ПЯТИДЕСЯТНИКАХ ВОЗМОЖНО МНОГО.ИСТИННО.ПО ПРАВДЕ .

    0 Недоступно!

  2. #2
    Super Moderator Аватар для Калантар
    Регистрация
    11.06.2011
    Адрес
    Москва
    Сообщений
    4,844
    Записей в дневнике
    1246
    Пятидесятничество — одно из позднепротестанских течений христианства, возникшее в конце XIX — начале XX вв. в США. Его идейные истоки лежат в религиозно-философском движении ривайвелизма (англ. revival — «возрождение, пробуждение»), возникшем в XVIII в. среди последователей ряда протестантских церквей США, Англии и др. стран, и в развившемся в рамках последнего «Движении Святости» (англ. Holiness Movement).
    Пятидесятники верят в Крещение Святым Духом — особое переживание, в момент которого на возрожденного верующего нисходит сила Святого Духа. Пятидесятники считают, что это переживание тождественно тому, что пережили на 50-й день после воскресения Христа, в день Пятидесятницы, первые христиане. Отсюда название «пятидесятники».(интернет)

    0 Недоступно!

  3. #3
    Super Moderator Аватар для Калантар
    Регистрация
    11.06.2011
    Адрес
    Москва
    Сообщений
    4,844
    Записей в дневнике
    1246
    Пробуждение на Азуза Стрит
    В 1903 году Пархам переехал в Эльдорадо Спенес и в его служении произошёл перелом. Когда он начал проповедовать и молился за больных, то многие из них действительно исцелялись. О нем разнеслась молва, как о бескорыстном человеке. Например, на одном из собраний женщина по имени Мери Артур, потерявшая в результате двух операций зрение, после молитвы Пархама стала видеть.
    Через 5 лет в городе Хьюстон в штата Канзас Пархам объявил об открытии второй школы. В эту школу пришёл Джеймс Сеймур — рукоположённый чернокожий служитель. Шкона находилась в Лос Анджелесе на улице Азуса Стрит. 9 апреля 1906 года на одной из проповедей Сеймура, Бог начал крестить Духом Святым слушающих. Пробуждение на Азуса Стрит продолжалось 3 года (1000 дней).
    Проповедник из Норвегии Томасс Парра привёз весть о пятидесятничестве в Европу, Скандинавию и Прибалтику. Самое сильное сопротивление пятидесятничество получило в Германии. Происходящее на собраниях пятидесятнических проповедников было воспринято как действия не Божьего духа. Членами других евангельских церквей была подписана «Берлинская декларация» в которой говорилось, что пятидесятническое движение имеет происхождение не от Бога, а от дьявола. Оно было приравнено к оккультным вещам. Германия надолго оказалась закрытой для пятидесятнического движения.(интернет)

    0 Недоступно!

  4. #4
    Super Moderator Аватар для Калантар
    Регистрация
    11.06.2011
    Адрес
    Москва
    Сообщений
    4,844
    Записей в дневнике
    1246
    Это религиозное течение в его нынешнем виде существует в России с начала ХХ века. Большую роль в распространении пятидесятничества сыграл выдающийся проповедник Иван Воронаев, американец русского происхождения, прибывший в 1921 г. из США в Одессу, где он и начал свою проповедь. Вероучение пятидесятников в послереволюционные годы, когда их не преследовали как «сектантов», быстро распространилось. К 1928 г. в СССР было 200 тысяч пятидесятников. [1] Они исповедуют спасение не только верой, но и делами, видя главную добродетель христианина в честной трудовой и семейной жизни. Название «пятидесятники» объясняется их особым вниманием к событию, произошедшему, согласно библейской истории, на пятидесятый день после воскресенья Христа: на апостолов снизошел в этот день Святой Дух, и они заговорили на неведомых им языках. Это было понято как знак, что они должны проповедовать христианство другим народам. (интернет)

    0 Недоступно!

  5. #5
    Super Moderator Аватар для Калантар
    Регистрация
    11.06.2011
    Адрес
    Москва
    Сообщений
    4,844
    Записей в дневнике
    1246
    у нас в МГУ совмещают все полезное.и никогда не путают Духа Святого с пятидесятниками и харизматами и псевдоправославными.
    Цитата.

    0 Недоступно!

  6. #6
    Super Moderator Аватар для Калантар
    Регистрация
    11.06.2011
    Адрес
    Москва
    Сообщений
    4,844
    Записей в дневнике
    1246
    закрытость это верный путь к секте в мышлении,ограниченности.идея без обкатки и сопротивления ,становится монстром.в миру.без Бога.без истины.
    спасибо.

    0 Недоступно!

  7. #7
    ПО СЛЕДАМ ХРИСТОВЫМ



    В семнадцать лет уверовал в Бога. За проповедь Евангелия отбыл в тюрьмах, лагерях и ссылках 25 лет. В.И.Белых на протяжении последних десятилетий явл начальствующим епископом Церкви ХВЕ. В своих воспоминаниях он повествует о тяжелых и суровых временах, которые выпали на долю гонимой Церкви, но которая, однако, все перенесла и выстояла в истине.
    Четверть века я провел в тюрьмах, лагерях и ссылках, страдая за веру, за имя моего Господа Иисуса Христа, потому что исполняется Его слово: «Гнали Меня, будут гнать и вас». Я благодарю Господа, что в эти неимоверно трудные годы, Он дал мне милость устоять и остаться Ему верным.
    Мои братья и сестры не раз просили меня рассказать о моей жизни. И я решил выполнить их просьбу – неизвестно сколько времени нам еще отпущено. То, что у меня получилось, скорее похоже на хронику, чем на повесть. Но если описывать все в подробностях – получиться толстая книга. А сейчас не время для этого. Христос скоро придет и нам надо к этому готовиться, укрепляться надеждой на Господа, полностью отдать Ему свои сердца и свою жизнь и молиться, чтобы в любых обстоятельствах быть верными Ему. С такой целью я писал, это было у меня на сердце и да благословит Господь каждого, кто будет читать эти «Воспоминания».

    Первые шаги и первые трудности
    Мне посчастливилось родиться в семье верующих. При царе мои родители жили в Екатеринославе (потом его переименовали в Днепропетровск). Там они уверовали в баптистской церкви. С детства я привык, что в доме молятся и читают Евангелие, а также гонения я тоже видел с детства. После гражданской войны, во время голода и разрухи, семья переехала в Полтавскую область, город Золотоношу. Там я родился 6 апреля 1925 года. У меня были две тети, мамины сестры – Дуня и Марина. Они жили вместе, вели хозяйство, держали скот, а также имели небольшое поле. Тетя Дуня уверовала девушкой в 1910 году. Мать привязывала ее за косы к кровати, чтобы не ходила в собрание. Православные гнали баптистов, даже не давали хоронить на кладбище.
    Баптистких проповедников арестовывали и сажали в тюрьмы. Один из них, по фамилии Зиновьев, жил в деревне Дробово, Полтавской области, откуда родом мои мама и ее сестры. Однажды тетя Дуня взяла меня с собой в соседнюю деревню, навестить жену брата, который был в узах. С раннего детства я понимал, что значит – быть в узах и с большим благоговением смотрел на жену узника.
    Марина рано осталась вдовою, детей у нее не было, и они вместе с тетей Дуней прожили вместе пятьдесят лет. Я часто затем бывал у своих тетушек, они любили меня, рассказывали мне о Господе, и еще я запомнил – поили молочком.
    А потом наступил НЭП. Жить стало легче и верующих на какое-то время перестали преследовать.
    Брат Иван Джура вместе с Дуней и Мариной арендовали помещение для собраний. написали плакат: «Веруйте в Евангелие», ходили с ним по городу, приглашая людей на собрание. Через некоторое время образовалась церковь Евангельских христиан баптистов. Позже мой отец был дьяконом и регентом этой церкви.
    В 1934 году в нашу церковь пришел брат Турбин – пенсионер, он приехал из Николаевской области. Он был исполнен Духа Святого и сказал баптистам: «Без освящения Словом и Духом Святым вы не церковь». Объяснил, что значит освящение. Народ начал каяться, исповедоваться, проводили время в постах и молитвах. Сначала исповедовались друг перед другом, открывали грехи, а он сказал: «Исповедуйтесь только в моем присуствии». Церковь разделилась во мнениях – одни приняли, другие не приняли. А он – объяснил по слову, действительно написано «признавайтесь друг перед другом в проступках ваших и молитесь друг за друга». Когда мы так поступаем, в народе возрастает любовь, доверие друг ко другу, а перед служителем исповедоваться все равно надо, потому что он поможет вскрыть корни греха и даст наставление, как с ними бороться.
    Постепенно в церкви настал мир. Люди ревновали о Духе Святом, молились и постились. И Дух Святой посетил восемь членов церкви, в их числе были мои отец и мать. Моя мать пела в хоре. Один раз она вывихнула ногу и не могла ходить, а надо было идти в деревню на собрание. Брат Турбин помолился, она встала и пошла. Он много молился и постился, иногда ночи проводил в молитве.
    Однажды он ночевал в одной семье, спать не ложился, молился всю ночь, а наутро говорит: «Господь мне открыл: Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут». Сестра, в доме которой он ночевал, подумала: «Стоило ли всю ночь не спать, я это и так знаю». А когда он объяснил ей, что это значит для каждого из нас, – она сказала: «Стоило». Однажды он пришел в нашу семью во время молитвы, когда все стояли на коленях. Он сказал: «Дети, молитесь» Мы стали плакать и ощутили присуствие Духа Святого, и после этого всегда молился Господу, видел духовные сновидения.
    Вскоре арестовали брата Турбина и растреляли как врага народа, без суда и следствия. В Черкассах тоже верующих постигали сильные гонения, собраний не было, встречались по нескольку человек, ходя друг ко другу в гости.
    У меня были сестра и брат, мы учились в школе. До седьмого класса я учился хорошо. Брат и сестра ходили в школу во вторую смену, а я в первую. Увлекался игрой в домино.
    Однажды брат и сестра играли в домино на русской печке, и вдруг домино полетело вниз на пол. Они собрали и вновь положили на печку. закрыли глаза, и оно вновь полетело, а потом полетела сковорода, лампа и другие предметы. Они выбежали во двор. Мать в это время пришла с базара, собрались люди, вошли в дом. И все видели, что кто-то несет различные предметы, а кто – не видно. Приехали пожарные, НКВД, поискали на чердаке, ничего не нашли и уехали. Часам к трем все утихло.
    Я пришел из школы, мать мне все рассказала. Отец был на работе. На другой день отец пошел на работу, а я в школу. Часов в десять утра пьем чай и вдруг полетело: щетка, капуста, картошка. Сестру ударило капустой по ноге, картошкой по голове. Приехало НКВД, собралась толпа народа. Отца арестовали. Приставили к груди оружие: «Что ты сделал?» А что он мог сказать? Так продолжалось и на следующий день, – вновь НКВД и толпа народа. И тут верующие опомнились и совершили молитву.
    В сновидении отцу явился сатана, сидит на печке, в огне и говорит: «А что, напугал?» Спасло нас от выселения то, что отец не был кулак, он работал на железной дороге, а мы хорошо учились в школе. Мать вызывали в НКВД и требовали, чтобы она сказала, что все это подстроили кулаки, чтобы сорвать предстоящие выборы. Но мать отказалась.
    Так в детстве я узнал силу Божию и силу дьявольскую.

    0 Недоступно!

  8. #8
    ПО СЛЕДАМ ХРИСТОВЫМ
    Юность

    Собраний не было. Все остыли, охладели. Мы, дети, жили школой и тем, что там преподавали. Хорошо учились, примерно вели себя, окончил девять классов. И тут началась война. Когда немцы были у Днепра, меня вызвали во фронтовую разведку. Сказали, что нужно идти через Днепр. «Не говорите родным, оставьте документы». Дали задание, напутствие и я пошел к Днепру, где стояла замаскированная военная флотилия. Нас было двое из нашей школы. Ночью бомбили село за Днепром и нас рыбаки на лодке перевезли на другой берег к немцам, чтобы выяснить все по заданной программе и вернуться назад. Дали пароль для рыбаков-бакенщиков.
    Недалеко от берега мы вышли из лодки. Глубина выше груди, а мы в одежде. Хорошо, что лето, вода теплая. Напарник стал плакать, а я говорю ему: «Война, что ты плачешь?» Укрылись в кустах и до утра подремали. Утром подсушились на солнце и пошли, как нам сказали, на дорогу, ведущую в село Свидивок, Черкасской области.
    Слышен шум машины, говор немцев. Идем по высокой траве. Вдруг видим шалаш из лозы, к нему два немца идут, разговаривают, а нас не замечают. Мы упали в траву. Немцы зашли в шалаш. Мы бегом на дорогу. Идем. Встретили немецкий пост – солдат с автоматом. У нас был хлеб и масло. Он дал нам немного поесть – не отравлено ли, а остальное забрал себе и повел нас в штаб. Видим, немецкие солдаты в трусах морковку по огородам ищут. Это передовая, а на том берегу военная флотилия. Завел меня какой-то немец в сарай, показывает в угол. Стал лицом к нему, думаю: «Стрелять будет». Он начал кричать – я повернулся спиной.
    Оказалось, что на перекладине лежит седло, и он требует, чтобы я его почистил. Другой немец протягивает мне в солдатской тюбетейке зеленые помидоры. Хочу взять один, но он бъет меня по руке. Оказывется, я должен подержать, пока он на лошадь вскочит. Вижу мой напарник уже был в штабе. Меня ведут в штаб, майор сидит в халате, рядом переводчик, спрашивает по-украински. Отвечаю на вопросы: «Идем из Белой Церкви, из детдома к тетке в Дубневку». «Мы проверим, есть ли там ваша тетка, а то попадет тебе и твоему товарищу». Теперь мы не можем пустить вас в Дубневку: это отсюда десять километров лесом и там партизаны. будете работать в части на кухне». И мы работали, чистили картошку, прятались от своих снарядов, три дня были на свободе, а потом нас посадили заложниками. В любое время мы могли быть растреляны, если партизаны убьют немца. Один раз так и случилось, но переводчик сказал, что майор пожалел нас по молодости. Видно, Господь хотел меня сберечь.
    Однажды рано утром посмотрел в окно, вижу стоят двое молодых парней в белье около ямы, плачут, умоляют… Это были молодые разведчики, как и я, видно, попались на деле. Когда дали залп, я упал на колени и призвал имя Господне, просил сохранить, привести к отцу и матери, которые не знали, где я нахожусь.
    С немецкой частью мы попали в Дубневку, помогал по песку лошадям тащить амуницию, а про тетку, что я говорил, они, наверное, забыли, потому что обстановка была очень горячая, и нам удалось убежать.
    Вышли по паролю на рыбаков, но они не имели возможности переправить нас на ту сторону фронта. Пошли в Черкассы, узнали что на Золотоноше кончается окружение. Пошли в село молотить хлеб у одной бабки и, узнав, что Золотоноша взята немцами, вернулся домой к радости родителей, они уже думали, что я пропал без вести.
    Верующие баптисты собирались по домам, немцы не препятствовали. Однажды в нашем доме было собрание, и мать говорила, чтобы я остался на собрание. А я ходил от калитки до дверей, думал – остаться, не остаться. И остался. Навсегда. Молодежи не было. Я мучался целый год, хотел трудиться. Был как бы в тисках. Измученный, однажды встал на колени, стал каяться и молиться, чтобы Господь освободил меня от мучений. И, слава Богу, я был услышан и получил освобождение. Вскоре стал свидетельствовать. У нас организовалась группа молодежи – мы собирались, пели, играли на гитаре. И это все было в оккупации.
    В селе Пидеставки, километров двадцать пять от Золотоноши, зажегся огонь пятидесятницы, потом перекуинулся в другие села. Двоих из наших баптистов Господь там крестил Духом Святым. В среде баптистов началось брожение. Я сказал пресвитеру, что хочу пойти в церковь пятидесятников и посмотреть. Он не советовал мне, но не запретил.
    Я пошел в село Могины, где пресвитером был брат Юрий, рукоположенный Воронаевым. Первое впечатление: поют и играют как мы, а молятся не как мы. Дали мне наставление читать от Луки 11 главу, стихи 10-13. Я прочитал, что Отец не даст камень, скорпиона, или змею, как говорили баптисты, а даст Духа Святого. возвратившись домой, я месяц молился, просил Духа Святого с великою жаждою и получил. Это было в 1943 году. Исполнился Духом Святым с пением, пророчеством и иными языками. Прижимал Библию к сердцу, и не знал конца радости. Бог вселился по слову Своему в мое сердце, а вокруг говорят: «Бога нет». Водное крещение принял у баптистов в том же году.
    Через некоторое время огонь перекинулся в Золотоношу. Однажды немцы окружили наш город с автоматчиками. У нас было около трехсот членов церкви. Отобрали трудоспособных и поместили в местную школу. При молитве школу потрясло землетрясением, полицаи бросили оружие – кричат: «Давайте нам Евангелие». А немцы погрузили всю церковь в вагон и отправили в Германию.
    После этого в Золотоноше образовалась церковь христиан веры евангельской. Епископы Понурко и Бут, рукоположенные Воронаевым, организовали Союз церквей христиан веры Евангельской и церковь Золотоноши вошла в этот союз. Наши соседи, староста (православный) и вся его родня покаялись, повыбрасывали из домов ажурные иконостасы и стали членами церкви. Уверовали мои соученики по школе Юра и Алексей. Юра пришел однажды ко мне и стал играть на гитаре. Говорю ему: «Я поставил новые струны, а они должны славить только Господа». «Так ты верующий? А я ищу Господа и истины». Он пошел со мной в собрание, и скоро вошел в нашу церковь. А Алексей остался у баптистов.
    Однажды вижу сон: стихии бушуют вокруг горы, а на горе дом спасения. Говорю людям: «Идите, спасайтесь – скоро двери закроются». А они отвечают: «Да, такое бывало и прежде» и не торопятся. Потом вижу – двери закрылись. Внутри дома спасения – церковь в образе женщины в духе. Толпа людей у дома спасения и церковь производит суд. Люди рвутся в двери, а церковь спрашивает у каждого: «служил ли ты Господу?» Один кричит: «Я служил Господу!» Ну, если служил, скажи хоть «Отче наш». Отвечает: «Я спросонья забыл». И церковь в двери его не пускает. С другой стороны дома стоят верующие и простирают руки к церкви: «Спаси нас!» В этой толпе я вижу Алексея, он простирает руки, а в руках пакет. Церковь взяла у Алексея пакет и дала мне его, не читая. Раскрыл, а там документально доказывается: он покаялся в противлении Духу Святому за два дня до того, как закрылись двери. Церковь меня спрашивает: «Что, он покаялся за два дня раньше?» Я в слезах радости, что она его пропустит в двери дома спасения.
    …Фронт приближался к Золотоноше. Немцы, отступая, жгли здания фабрик, заводов, дома, убивали жителей.
    Господь сказал: «Вас и все ваше сохраню». Мы вышли в лес, за город. Город горел как свеча, объятый пламенем и дымом. Немцы в панике, но с боями, отступали за Днепр. Мы вернулись в наши дома, которые остались целы.
    Пришла вновь советская власть. Рожденных в 1924 году сразу отправили на фронт, а тех. кто родился в 1925 году – на подготовку, эшелоном в Саратов. В церкви Дух Святой сказал: «Страдать будете, а жизнь сохраню». Я поехал вместе с Алексеем в Саратов.
    В САРАТОВЕ
    Привезли, и сразу – комиссия. Меня направили в госпиталь на лечение. Диагноз – дакриоцистит – нет проходимости омывающей жидкости от правого глаза в нос. С таким дефектом я родился. Война. Голод и холод, госпиталь, и… курорты. Но я молю Господа, чтобы из госпиталя не идти в санчасть. Слышу пророчество: «Я тебя избавлю». Молюсь неотступно. Месяц лечения результатов не дал. Врач выписал, завтра уходить в санчасть. Но моя вера говорит – этого не может быть. Ночью открылась форточка и я, продрогнувши, вскочил и от сильного головокружения упал на постель. Врач пришла и говорит: «Симулируешь?» «Полежу до послеобеда и пойду» – отвечаю я. Она меня направляет к терапевту. Пульс сто пятьдесят. «Куда же ты его выписала?» – спрашивает. Начали лечить сердце. Еще месяц курортов, а потом на комиссию. Стою у дверей и молюсь. Захожу, а там профессор. Определил: растройство сердечно-сосудистой системы. Статья – к армии непригоден.
    Через пересылку отправили меня на Саратовский подшипниковый завод, поселили в общежитии. Работаю сапожником. Питание очень скудное, голодаю. Вспоминаю: «страдать будешь». Потом открылись курсы шоферов, и я пошел учиться. Доныне у меня права шофера 3-го класса, с 1943 года. Работаю на полуторке, часто в детском саду, там меня кормят. Поехали однажды за песком. Съехал с натоптанной дороги и застрял. Двое рабочих сидят устпке капера: «Что за шофер, не ругается?» Копаюсь. Только получил права, стыдно идти в гараж за помощью. Молюсь: «Господи, помоги». Идет взвод солдат на стрельбище. Взяли на раз-два и подняли машину, поставили на твердую дорогу. Готов был их обнять, а Господа славлю.
    Сидя в парикмахерской в ожидании свидетельствую тем, кто ропщет на тяжакую жизнь. Один меня поддерживает. Потом говорит: «Зайди ко мне домой», дал адрес. В воскресенье захожу. Баптисты.
    Он – непутевый, а жена прилежная христианка. Говорит: «У нас корова, приходи на базар – молоко буду тебе давать». Но я в военной засаленной одежде, хоть и голодный – не осмелился придти за молоком. Иногда приходил к ним по воскресеньям. Потом работал на автобусе, возил в город на оформление шестнадцать заводских пассажиров, это по норме и до тридцати без нормы. Питаюсь как положенол в ИТР-овской столовой, не так голодаю. А потом перевели меня и других молодых шоферов возить дирекцию завода. Вожу семь замов, все они евреи, а прикреплен к главному инженеру. От завода в город до двадцати километров.
    Девятого мая 1945 года кончилась война. Всенародное ликование. В семье знакомых баптистов узнаю, что уже есть собрание. еду в командировку в город Вольск, по грунтовой дороге. Дорогу размыло от дождя. Помдиректора по снабжению грузит мою эмку (М1) на пассажирский пароход, называемый «Спекулянт». Выгружаюсь своим ходом на товарной пристани. Там никого нет, только одна девочка лет девяти. Потом узнал, что НКВД заслали агента к верующим, четверых арестовали, а я в это время на машине приехал на собрание. Но девочка Нина, дочь капитана, крещеная Духом Святым, которая стояла на товарной пристани, узнала от отца, что машина с «Шарика» и предупредила меня.
    Теперь я часто бывал среди баптистов, там было несколько верующих, крещенных Духом Святым. Проповедую на Троицу о Духе Святом. Баптисты просят: «молитесь, чтобы нас господь крестил Духом Святым». Вскоре образовалась группа крещенных Духом Святым. С нами был Женя Кондраков из Енакиева, это город в Донбассе. Прилежный и мужественный христианин, потом я встречался с ним в его родном городе, он был там пастырем Церкви. Уверовал Николай Егоров, который тоже в последствии стал пастором Церкви.
    Пошел в десятый класс вечерней школы. Уверовал Володя Богатырев, с которым я жил в общежитии. Мы с ним вместе учились. НКВД стало за мной следить. По их указанию меня несколько раз вызывал директор. Приглашали в комсомол. «А я верующий – можно?» Говорят: «Нельзя». Рабочие прописаны, забронированы в войну за заводом, уехать нельзя. Учился хорошо, хотел получить серебрянную или золотую медаль, чтобы без экзаменов в институт. Таких директор отпускал. Но я медали получить не смог, так как не было документов за 7-й класс.
    Что делать? Встали с Володей на колени и начали молиться. Господь говорит: «Пиши заявление, иди к директору. Я тебя освобождаю». И действительно. Директор отпустил меня – хотел избавиться, потому что НКВД постоянно интересовалось мною. Он подписал заявление и меня уволили. Все удивлялись, потому что даже семейных не отпускали.
    Кончилась война. Стали ходитиь первые пассажирские поезда. На вокзалах толпы народа за билетами, по длинным спискам. Молюсь на вокзале: «Господи, много народа за билетами на поезда, но они у Тебя не просят, я, наверное, один прошу». Дух Святой говорит: «Бери вещи и приходи», Пришел на вокзал с друзьями. Билетов нет, разобрали по брони. Сел на чемодан и жду. Посадка через два часа. Прошел час. Друзья говорят: «Сдадим чемоданы, а завтра приедем». А я все жду. Подходит человек и говорит: «Вам нужен билет на Москву?» И я поехал поездом Саратов-Москва.
    В Москве посетил центр евангельских христиан-баптистов на Маловузовском переулке. Председатель Жидков вызвал меня, когда я стал беседовать с верующими о Духе Святом. Встретил Митю Джуру, сына пресвитера баптистов Золотоношенской Церкви. Он уверовал в Германии. Повез меня к баптистской молодежи в Одинцово. Когда мы молились, их всех посетил Дух Святой, они были в восторге и спрашивали: «Что это такое?». Впоследствии Митя и вся молодежь были крещены Духом Святым.
    Решил вернуться в дом отца и матери. Разруха, голод. Пошел на маслозавод устраиваться на работу. Директор предложил идти шофером: «Пиши заявление». Я не стал сразу писать заявление, вышел за ворота завода, молюсь: «Господи, здесь мое место работы?» А Господь мне отвечает: «Твоя работа с Библией в руках. Я пошлю тебя в другой край».
    Неожиданно один старичок из баптистов предложил поехать сапожничать в Брест. Молюсь, Господь отвечает: «Я путь благословляю, но Сам управлю». И вот еду в Киев, в телячьем вагоне, вместе со старичком. Пересадка. Поезд Харьков-Киев забит, народ едет спасаться от голода на Западную Украину. Прицепились на ступеньки. Кондукторша говорит: «Когда проедем перрон, пущу в тамбур вагона». Поезд тронулся и мой старик сорвался. Молюсь: «Господи, останови поезд». Поезд встал. Теперь я взялся за два поручня, старика держу, чемодан с колодками между ногами. Поезд тронулся.
    Я сорвался с колодками. Старик уехал. Что же мне делать? Молюсь. И Господь отвечает: «Ты не туда едешь. Вот идут люди, куда они, туда езжай и ты». И я вспомнил, ведь Господь сказал, что Он Сам управит мой путь. Среди этих людей была мама Мити Джуры, она ехала на Западную Украину, где уже раньше жила. Товарным поездом доехали до Киева. В пути молюсь: «Где старик?» Получаю ответ: «В Киеве». Искал, не нашел. Ехать мне надо в Новгород-Волынск, а билет на Брест. Пошел перерегистрировать билет, а кассир говорит: «У тебя на билете не проставлена станция прибытия, куда хочешь, туда и езжай». Написал: «Новгород-Волынск», закомпостировали и мы поехали.

    0 Недоступно!

  9. #9
    ПО СЛЕДАМ ХРИСТОВЫМ

    НА РОВЕНЩИНЕ

    С мамой Мити Джуры добрались до дома, где она жила. Оттуда, по совету пресвитера, я пошел в ближайшую церковь в Подлиски. А до того, как я пришел, в церкви было сказано: «К вам придет юноша, примите». И они меня приняли. Неделю я проповедовал в церкви, а потом решил ехать домой, чтобы кто-нибудь не подумал, что я прячусь от голода.
    Думаю: в субботу собрание, в воскресенье собрание, а потом поеду. Встает Гана, слепая, и говорит: «Что ты тут мыслишь? Я тебя послал на труд в Мой народ». Я пал на колени.
    В воскресенье в церковь Подлиски пришли два брата Михаил и Марк, ровенчане. В постах и молитвах они просили силы Духа Святого для подъема церквей, рассеяных во время войны. Господь услышал их молитвы и послал им силу и дары. Они получили дар откровения сердечных тайн, дар веры, исцеления больных, силу для изгнания бесов. Предложили церкви исповедание для освящения. Верующие заходили по одному в комнату, а потом выходили и молились. Я находился там, где молились. Господь многих раскаявшихся крестил Духом Святым.
    Потом Господь открыл мне, чтобы я шел в церковь Харучи. Поехали вместе с Михаилом и Марком. В той церкви были баптисты, некоторые крещенные Духом Святым. Пресвитер говорит: «Если моей слепой жене даст Господь зрение, то я признаю, что с вами Господь». Стали молиться. Жена говорит: «Я вижу». «Расскажи, какими ты нас видишь» Рассказала и глаза закрылись. «Я вас не постыдил, но неверным не даю» – сказал Господь. Баптисты не хотели исповедоваться. Брат Михаил дал им записочки, где перечислялись грехи. Он дал записочку и дочери пресвитера Оле. Она стала читать и как зарычит. Мы стали молиться, она упала. Спрашиваю бесов: «Сколько вас?» Отвечают: «Три». «Как ваше имя?» «Дух блуда». Три часа бес кричал: «Что вы, священники, меня мучаете?» Духом Святым мы повелели ему выйти. Он вышело с криком и пеною. она встала и говорит: «Жаба ушла с моей груди».
    После этого мы пошли в церковь села Грушовка. Почти все в этом селе верующие. Несколько девушек сидели на задней скамье, боясь своих православных родителей. Исповедовались по одному. Две сестры открыли грехи и упали. Мы стали молиться, они поднялись и сознались. Комната большая, народу много, все молятся. В этот день Господь крестил Духом Святым пятьдесят братьев и сестер. Тут было много детей, они бегали, а потом встали на колени, и их всех Господь крестил Духом Святым. Мы дали людям наставление к освящению, преподали причастие и пошли в церковь села Быстричи. Тот же труд освящения, исповедания. В одной молитве Господь крестил Духом Святым сорок человек. Во многих местах церкви собираются вместе, собрания длятся всю ночь.
    Так мы с братом Михаилом и братом Марком прошли церкви в Сосновке, Митенине, Духовке, Березне, Поленах, Нехимовичах, Бавши, Тынне, Зносычах и дошли до Сары.
    Многие церкви на Ровенщине образовались от благовествования брата Солярчука, исполненного Духом Святым, имевшего дар истолкования. Каждая церковь имела молитвенный дом – строили еще при Польше.
    Наступила осень. Я одет легко. Хочу поехать домой одеться. Господь говорит через сосуд: «Я пошлю тебя в другой край и восполню твою нужду». И вот я в церкви села Полены, где жила семья брата Михаила. Это бедные земли полесья. Там меня одели, обули. Там я видел видение: мы плывем живою рекою, радость великая. Потом вышли на берег, а впереди врата Нового Иерусалима. Нас встречает старик с большой белой бородой. Спрашивает: «А вы знаете путь превосходнейший?» Думаю: «Какой еще лучше путь, когда у нас столько радости в живой реке?» Старик говорит: «А вы помните, семьдесят учеников говорили о радости: «нам бесы повинуются», а где они? Помните, путь превосходнейший – это: сочетание даров Духа Святого с любовью».
    Когда мы снова вернулись в свои церкви, то стали учить закону о любви, ибо мы видели, что несмотря на великую силу, которая там действовала, многого недоставало от того, что не были научены любви.
    Братья Михаил и Марк вернулись домой на осенне семейные заботы, а я продолжал труд с епископом Мыкитой Кленником. Наш труд был похож на труд Ездры, когда народ вышел из Вавилонского плена: четверть дня читали Закон, а четверть дня исповедовались. Я прочитывал перечень грехов из Писания, потом исповедовались по группам – братья, сестры, молодежь. Брат Мыкита со всей строгостью требовал покаяния. Если при тяжком грехе его не было, говорил мне: «Пиши, исключить». Все в слезах покаялись. Потом молились. Прощались с нами радостно. Так мы прошли церкви Кричильска, Малого и Большого Желуцка, Рафаловки. Тут встретили и пользовались уникальным даром малограмотной Параски из села Цепцевичи. Местами Писаний объяснялись нужды, открывались тайны сердечные.
    Потом поехали в Киев, там познакомился с гонимой церковью и братом Иваном Левчуком. После Киева побывали в церкви Обухова. Впоследствии я часто навещал славную христианскую молодежь этой церкви. Она стала близкой моему сердцу своей любовью, ревностью и простотой. Я писал им позже, находясь в узах: «Я помню ту радость, блаженство общения исполненных Духом Святым горячих сердец».
    Тучи советской регистрации нависли над церквами Ровенщины, которая еще раньше подавляла свободу совести на Востоке. Религия коммунизма это государственный атеизм, а человек – бог, кующий свою судьбу, а партия – «ум, честь и совесть нашей эпохи».
    Предлагаемые условия регистрации предусматривали одолеть церковь. Но ее и Нерон не одолел, она победила верою и терпением. Но на Ровенщине кончилась свобода. Церковь пошла в огонь испытаний, как и на Востоке. В годы войны верующим было послабление из-за западных стран, с которыми вместе воевали против Германии. Тогда баптисты, евангелисты, православные – все были освобождены, никого не преследовали. Но братья Воронаев и Колтович из уз не вернулись.
    В 1945 году, в августе, пригласили епископов ХВЕ на беседу о слиянии с Союзом евангельских христиан баптистов. Среди них были: Бидаш и Пономарчук с Украины, Панько с Белоруссии, Вашкевич с Западной Украины. Баптисты делали это под давлением УГБ, дабы угасить огонь Духа Святого. Подписали так называемое августовское соглашение – признавать крещение Духом Святым с языками и без языков, омовение ног не практиковать. Началось смятение и борьба на местах. Что сказать? Масло и вода взбалтываются, но не смешиваются. Кончилось взбалтывание и многие церкви вышли из объединения.
    По этой причине весной 1947 года в городе Киеве собрались епископы, пресвитеры, благовестники, чтобы обсудить, как дальше быть. Присутствовали Бидаш, Бут и Левчук. Решили разъехаться по своим местам и вопросить Господа.
    Пойдете в узы защищать истину
    Вновь мы встретились в Киеве в том же году, через несколько месяцев. Все привезли волю Божию: «Пойдете в узы защищать истину». Вот одно из откровений во Львове, где я был: «Идем мы по дороге, оказываемся в узах. Там будут вас бить языками, как плетками. Потом колючая проволока, проволока разорвалась и победители на белых конях выехали на труд». Получили также откровение: «Труд продолжайте». И мы продолжали труд в церквах среди гонений и преследований.
    Решили собрать более представительное совещение служителей. В апреле 1948 года в городе Днепродзержинске собрались служители гонимой церкви ХВЕ. Выработали решение – с баптистами нам не по пути. Мы можем быть лишь отдельным союзом Христиан Веры Евангельской по нашему вероучению. Когда я ехал на совещание, то видел сон. Пшеница после зимнего застоя пошла в рост, вдруг ударил мороз. Я переживаю. Но вновь пригрело солнце и пшеница, невредимая, зазеленела.
    Один из пресвитеров Киевской церкви был завербованный агент КГБ, и он, как Иуда со Христом, был с нами. Мы об этом узнали и перенесли прежде назначенное место встречи. КГБ шлет ему из Киева телеграммы, но мы их перехватили и узнали, что нас ищут. Закончили наше совещание и разъехались. Началась погоня. Шестнадцать участников совещания, кроме предателя, были арестованы, кто в пути, кто дома. Я ночевал в Днепродзержинске. Наутро меня арестовали. Вот эти имена (я, к сожалению, помню не всех).
    Епископы: Афанасий Бидаш из Пятихатки, Филипп Шокало из Кривого Рога, Ильчук с Западной Украины.
    Пресвитеры: Миснора, Яшник из Днепродзержинска, Цыганюк из Череповца, Никитчук из Здолбуново Ровенской области.
    Диаконы: Федор Яшник из Днепродзержинска, Чухрий из Чернобыльской области, Марин из России, сестра Мария из Днепродзержинска, Иван Левчук и я. Всего нас было шестнадцать.
    Днепродзержинская тюрьма… Воскресенье, день приема продуктовых передач. Узники говорят мне: «К нам придут, а твоя мать так далеко живет». Но друзья пришли ко всем заключенным, и ко мне тоже.
    Через месяц нас отправили в закрытую Киевскую тюрьму КГБ. Камера без окон, без света, полутора метров длины, ни стола, ни койки, одна лавочка. Как же узнать, когда день, а когда ночь? Ага, когда будут кормить – это день. А как спать? На полу, голову под лавку, ноги под себя. Ведь я же за Христа, надо терпеть под крестом, со Христом. Этой волей Божьей прошел все годы уз.
    Думал, что так и буду многие дни в этой скорлупке. Но через три дня меня перевели в камеру с окном, длина уже не полтора метра, а три, можно шагнуть и койка есть – три железных прута. Оказывается, та конурка была расфасовочная, а эта карантинная – на 13 дней. Прошли эти дни и меня повели вверх по этажам в камеру. Люди сидят на полу, книги читают и койка одна с теми же удобствами – три прута без матраца и постели. Спим на полу в своей одежде, при свете. Глазок постоянно мигает, нас охраняют. Надзиратель в тапочках по коврику бесшумно ходит. В десять отбой, спим мертвым сном. Через полчаса вызывают всех, кто на букву «Б». Это меня. «Белых, пошли на прессованный стул». Это до полшестого утра. Еще полчаса сна и в глазок, и так каждые полчаса, – не спи, не дремли. Пища скудная. Голод и бессонница. Это метод выколачивания признания из невиновных…
    Мы с Левчуком ходим к одному следователю. Через ночь не спим. На утреннюю дневную пайку хлеба кидаются, чтобы горбушку взять и сразу съесть. Я ниточкой на части режу. Вечером ложка каши и пять граммов сахара – бутерброд с кипятком. Вера и терпение – средство устоять в истине. Нас шесть в камере. Лето – духота. На следствие ведут через двор. Киевские каштаны дышат – глотаешь воздух – вот она свобода. Нужна живая вера, чтобы устоять. Проходит полгода, следствие закончено, подписывается двухсотка – статья такая, дело идет на суд. Разрешили дать знать о себе родственникам. Приехала мать, потом узнали друзья Киевской церкви, Обуховской. Приехали, накормили, одели в теплую одежду – скорее всего отправят на север.
    ВОСКРЕСНЫЙ ДЕНЬ
    Ждем суда и вдруг все оказались в одной камере. Мы уже осуждены особым совещанием КГБ, зачитали приговоры: за антисоветскую деятельность мне дали 8 лет, Бидашу и Левчуку по 10 лет, и другому кому сколько, не меньше 5 лет….
    В жертву на алтарь пред Богом Всемогущим
    Я сердце положил в начале юных дней,
    И посвятил Христу лета весны цветущей
    В пылу младых желаний и страстей.
    А гордый мир, прельщенный тленной славой,
    Я отвергнул пред Богом навсегда.
    И время дней златых не тратил для забавы
    В греховных прелестях бесплодного труда.
    И дней младых прекрасные порывы,
    И пламень юности, горящий у груди,
    На труд святой восстали, верой живы,
    Узрел я цель бессмертья впереди.
    Я к ней иду тернистою тропою,
    В тюрьме страдая, слезы часто лью…
    Но сердцем вижу я Христа перед собою,
    Ему я в жертву юность отдаю.
    И здесь в тюрьме тоскую я порою,
    Но сердце ровно бъется так в груди,
    И знаю я, что в родину святую
    Иду по этому тернистому пути.
    И не страшат меня оковы заключенья,
    Ни тяжкий труд, ни дальность лагерей,
    Страдать за истину дает мне вдохновенье
    Надежда будущих счастливых в Небе дней.
    Сокрытый в узах я, но дух мой на свободе,
    Что Бог дает спасенным во Христе,
    Ее там нет, где грех царит в народе,
    Где мыслит каждый только о себе.
    Свобода вечная в садах тенистых рая,
    Где души страждущих воспримут мир святой,
    Где жизнь цветет, любовью озаряя
    В чертогах вечности незыблемых покой.
    В тот вечный дом душа моя ст ремиться
    На лоно мира, счастья и любви…
    Под древом жизни там хочу сокрыться
    И отдохнуть у Иисуса на груди…
    Мы за колючей проволокой, но для Слова Божия нет уз
    Итак, мы на крайнем Севере, за колючей проволокой, в политлагерях Воркуты, Инты и Абеса. В лагере для инвалидов наши епископы Бидаш и Шокало.
    На спинах у нас номера, как у автомашин, у меня А-220. Наш Интинский называли минлаг, а Воркутинский речлаг, там номера еще на шапках и рукаве. Это уже больше, чем у автомашин. Нас в лагере встретили как гостей очень вкусной пищей: вареный конский неочищенный овес для голодного желудка, как манка для детей. С начала мы вчетвером были на пересылке, затем нас отправили в распределительный лагерь, в будущем сангородок.
    Ведь здесь лагерей много и заключенных в угольном бассейне Интауголь пятьдесят тысяч, малая частица громадного ГУЛАГа, где одновременно помещалось семнадцать миллионов людей. Здесь, в строящемся городке мы встретили прораба Яблонского Войцеха Николаевича из села Нерколово Винницкой области. Он уже отбыл два года из вторых десяти лет. У него была Библия, мы имели общение. Работал я у него ночным сторожем. Ночь, завтра праздник Пасхи, говорят, что солнце играет перед Пасхой. Ожидаю восхода – вот заря разгорелась, трепетно всматриваюсь, встречая Жениха. Вижу: на фоне зари вышла золотая чаша на восходящем круге солнца. Значит правильно говорят: играет, тому кто этого ожидает – ведь Христос воскрес…
    …КГБ все время следит за нами. Вдруг Войцеха посадили в тюрьму, которую он сам построил. Развозят по лагерям. Нас двоих на первую и вторую шахты в центре города Инта. Войцеха на третий лагпункт. Работаю в шахте, в системе снабжения сжатым воздухом отбойных молотков. То переношу вслед за движущейся лавой воздуха провода, то дежурным слесарем кладу по лаве с наклоном 47 градусов и пластом 1,7 м. Температура здесь плюс 5. Ношу забойщикам отбойные молотки, ремонтирую шланги. В шахте не обедают. Восемь часов рабочего времени. Первая, вторая и третья смены. На поверхности рабочий день 12 часов. Кончилась смена, моемся в душевой и спешим в столовую.
    Помещение с узкими воротами. Тысяча зэков ломяться в эти ворота, а за ними станки для обыска. Снимаем верхнюю одежду, обувь, идем босыми ногами по опилкам. Ищут ножи, топоры – ведь в лагере враждебные группировки. Режут и убивают. Итак, мы у ворот коридора, опутанного колючей проволокой, соединяющего рабочую зону с лагерем. Голодная толпа нажимает на ворота. Солдаты греются, зэки мерзнут. Наконец, выходят с длинными досками, где списки бригад и их количество. Наперебой кричат: бригада такая-то. Вот пошла тридцать третья, солдаты считают, одного не хватает – назад. Бригада в ярости, все кричат, ищут, а человек где-нибудь в душевой застрял или в тесных воротах, обыска еще не одолел. Когда он появляется, бригада поучает, что бы не опаздывал. Толпа нажимает на ворота, солдаты бьют досками по головам, закрывают ворота и идут греться. Легче работать, чем пройти в зону…
    БИБЛИЯ В УЗАХ
    Прошло полтора года и Господь сотворил чудо. Я работаю в котельной шахты. Тепло, светло, уютно. Нас четырнадцать братьев, половина узники за веру, половина уверовала в лагере. Начальник котельной – наш брат, а я – начальник смены, у меня в бригаде все верующие, нас именуют «святая бригада». Начальствующим, по закону лагеря, полагаются нижние нары возле прохода и тумбочка. Это дает возможность проводить собрания меж нар. В моей тумбочке два дна, там хранятся Библия, Евангелие и десятисборник. За шесть лет на этих собраниях была преподана вся Библия, от Бытия до Откровения, с тематическими объяснениями. Два брата – Юра и Петр Белоцерковский имели дары откровений; и это нам очень помогало при изучении Священного Писания, как написано: «Да даст вам духа премудрости и откровения к познанию Его» (Еф. 1:7); «Слово Христово да вселяется в вас обильно, со всякую премудростью» (Кол. 3:16).
    Хотели получить откровение на Откровение Иоанна, а Господь сказал: «Рано вам. Занимайтесь Евангелием». Все наше богатство в узах – Библия. Господь сказал: «Забудьте на время свои дела, свои семьи. Научитесь у Меня здесь любить, научитесь Мне здесь служить». Ношу Библия на работу – там она тоже нужна. Обратно в зону несу за поясом, под рубашкой. Иду на обыск к надзирателю, но он по животу не погладит, Господь хранит. У нас три смены, все братья проходят через котельную. У нас тепло и уютно. На поверхности работают по 12 часов. Со смены идут на ужин и не все столы бывают заняты. Мы открыли Библейские курсы за пустыми столами. Но однажды нас окружили надзиратели, у меня в руках Евангелие, у Пейво Библия. Анатолий Морзунов сделал вид, что убегает, надзиратели бросились за ним в погоню. В это время я отдал Евангелие официанту, Пейво спрятал Библию в обувь (сапоги у нас тяжелые, широкие). Повели на вахту, обыскали; записи, конспекты отобрали, а Библия и Евангелие были спасены.

    0 Недоступно!

  10. #10
    Кто же мы – церковь узников? Серафим Марин – начальник котельной. Войцех яблонский, тот самый прораб, который в начале взял меня к себе ночным сторожем. Петр Белоцерковский, чуть глуховат, дитя природы и святая простота, имеет 25 лет сроку, бывший коммунист. Его жену Марию взяли еще раньше его, она в Караганде. Дочку забрали в детдом, откуда механик шахты взял на воспитание. Они из Лисичанска, что в Донбассе. Юра из Днепродзержинска, уверовал через Петю Белоцерковского. В котельной Господь многих крестил Духом Святым, это возбудило ревность и за полмесяца все уверовавшие в лагере были крещены Духом Святым. Вот их имена: Василий Щеглюк из села Мотошовки Киевской области, Александр Чайка из сионистов, Анатолий Лазунов из баптистов, он за христианскую веру получил 10 лет, Пейво Казикомп – сын эстонского генерала, репрессированного после оккупации Эстонии.
    В лагере также уверовали: Лева (фамилию не помню) – москвич. Отца взяли в 1937 году за то, что он написал в библиотечной книге «Сталин Иуда», и получил 10 лет; Володя Беляков – бежал из Эстонии на «райские советские кущи» – и получил 10 лет; Степан (фамилию не помню) – бежал из Чехословакии, – тоже 10 лет; Семен Натяжко и Кирилл Воднюк дали хлеба бандеровцам, за это – 25 лет, Яков Виббе и фельдшер Павел Иванович Штуберт, русские немцы; группа немцев-лютеран, человек десять, уверовали в Евангелие, покаялись, приняли водное крещение и были крещены Духом Святым.
    Связь со «свободой» мы держали через Николая Пивменко, «власовца», уверовавшего, который работал на нашей шахте. Он приносил нам вино для причастия, через него отправляли письма. Нам разрешалось написать родственникам два письма в год. И еще у нас была своя «почта». Между двух досок клали пачку писем, за каждое – рубль, доска вешалась на гвоздик, где грузили уголь, засыпая его из бункера. В пачке писем – записка: «деньги возьми, а письма брось в почтовый ящик». Эшелоны шли в разные города. Так я рассылал стихи и письма друзьям. Иногда пакет возвращался в лагерное КГБ, и меня вызывали на «обработку»…
    …Главной заботой у нас было, чтобы не отобрали Библию. Мы усердно молились, и Господь хранил. Но не всегда было гладко. Однажды Петя Белоцерковский, лежа на нарах, читал Евангелие. Это увидел надзиратель. У Пети стали биться колени от страха, что он заберет книгу. И забрал, невзирая на просьбы заключенных. Через некоторое время Анатолий Морзунов пошел к оперуполномоченному просить, чтобы он отдал Евангелие.
    - Какое тебе Евангелие, двое зэков убежали, мне за них дадут пятнадцать лет, – огрызнулся уполномоченный.
    - Мы будем молиться Господу, и Он защитит Вас.
    Он промолчал, потом выдвинул ящик стола, медленно достал книгу и протянул брату. Слава Господу, вновь Евангелие у нас! Как-то Анатолий читал Евангелие на улице, это заметил оперуполномоченный всех лагерей Интауголь и отобрал.
    - Гражданин начальник! Это моя жизнь, я буду Господу жаловаться – сказал Анатолий.
    И через некоторое время, когда бригады шли на обед, этот начальник пришел в лагерь, подозвал Анатолия и отдал Евангелие.
    - Только никому не говори, – сказал он.
    Рядом с нашим лагерем был женский, там наши сестры-узницы благовествовали и их, вместе с новообращенными, посадили в тюрьму. В тюрьме Господь подкрепил их Духом Святым. Мы с сестрами имели нелегальную переписку. Водное крещение преподавали в небольших озерах от шахтных выработок – шуфрах. Три брата работали в инструменталке, там была горница. В ней совершали причастие. Господь говорит: «Я вас испытаю». И вот идет служение. Чаша и хлеб стоят на тумбочке. Неожиданно входят два надзирателя. Я спрятал трапезу в тумбочку. Они стали делать обыск, роются в карманах бушлатов, а у меня в бушлате пол-литровая бутылка вина. Но мой бушлат они пропустили, а если бы нашли вино, пришлось бы сидеть в лагерной тюрьме месяца два. А в тумбочку не заглянули, правда, у нас она была с двойным дном, как я уже говорил об этом. Когда они ушли, мы с благодарностью Господу окончили служение.
    Потом вышел указ, запрещающий ходить по чужим баракам, это чтобы мы не собирались. Эту тумбочку с двойным дном мы носили из барака в барак, когда нас переселяли, а это случалось довольно часто. Котельную мы содержали в образцовом порядке – это сердце шахты. Начальство к нам относилось благосклонно, просили молиться за работающих в шахте, потому что там часто погибали люди. И мы молились, и Бог давал защиту. Петя и Юра работали в моей смене на стационарных паровозных котлах. Подхожу как-то раз к Пете во время его работы у котла. Он говорит:
    - Брат Виктор! Вместо лампочки вижу Евангелие.
    - Да, оно свет.
    - Вместо манометра тоже Евангелие – регулирует жизнь.
    Юра кричит:
    - Брат Виктор, скорей иди сюда!
    Подхожу.
    - Эх, опоздал! Такой большой Ангел стоял там вдали.
    В лагерь прислали двух молоденьких братьев, из Ровенской области, Сашу и Мишу Мондзюк, они быстро подключились к нашей жизни. А в лагере говорят лишь об одном – как и когда придет свобода. Предполагаем разные варианты, но то, что открыло двери для многих – никто не предугадывал. 1953 год. Март месяц – умер «отец народов», который был творцом ГУЛАГа. Господь показал в видении бушлаты за колучей проволокой. Что это значит? Потом начальство распррядилось: «Пишите жалобы». Мы стали писать. Петя Белоцерковский был осужден на двадцать пять лет, через два месяца вышел приказ: «освободить». Петя в изумлении бъет ладонями по коленям: «Как это могло быть, как могло случиться?» Петр и Мария вернулись в Лисичанск, отсудили дочку, и снова вся семья собралась вместе. По жалобам и разборам комиссий многие выходили на свободу. Я тоже писал жалобу, но отсидел положенный срок и только в мае 1955 года освободился на вечную ссылку.
    Первым был освобожден брат Лева. Ему собрали по лагерям семь тысяч рублей и он купил у одной лютеранки полдомика над рекою Инта. Там проводили собрания. В начале жили в подвалах пятиэтажных домов. Потом нашли в бывшем лагере недостроенный свинарник. Сделали своими руками пять квартир. Я жил в квартире, в семье брата Кирилла и сестры Нины. Собрания проводили каждый день, утешались свободою. Вскоре Дух Святой по желанию народа, поставил меня пастырем церкви.
    Афанасий Бидаш, когда освободился, ехал из Абеса домой, заехал к нам и рукоположил меня пресвитером церкви и еще поставил семь диаконов. Был у нас хор и я был регентом. Церковь умножалась. Первое крещение преподавали в проруби; лед – два метра толщиной. Вода была ледяная, а я – как бы в огне. Старался только, чтобы не дрожали губы. Никто не побоялся мороза, все крестились – мужчины и женщины, молодые и старые. По вере – никто не простудился, не заболел. Лето на севере короткое, и мы проводили крещение, не ожидая его. Братья-немцы пошли к лютеранам в другую пловину дома и привели их в церковь.
    Из семи национальностей и людей разных исповеданий Господь сделал одно стадо. До тридцати сестер приходили на собрания из лагеря по пропускам. Мы их кормили и потом провожали до колючей проволоки, но уже не было ни вышек, ни охраны. Кто освобождался и оставался на вечную ссылку, искали жилье и работу, мы им помогали. Кто уезжал, тем покупали билеты. Была у нас воскресная школа, мы содержали детей, матери которых были еще в узах. По откровению Духа Святого мне были открыты двери всех лагерей и я мог посещать братьев-узников. Освобождали многих, церкви Воркуты и Инты имели общение, пламенели Духом, служили Господу…
    …Потом пал «культ личности», и сняли нам вечную ссылку. Господь повелел мне ехать на труд в свое братство. Павел Егоренко остался пресвитером церкви, а мы, несколько человек и часть хора, уехали и по пути посещали церкви. Посетили церковь в Каджероме, в тайге. Там не было служителя и не приносили маленьких детей, как это положено. Дети стали уже подростками и их приводили в церковь. Проехали Москву и поехали к друзьям в Саратов, они не забывали о нас в узах. Там совершили водное крещение.
    В Новоузенске мы доставили много хлопот КГБ, организовывая служения. Но нас не тронули, а просили скорее удалиться, даже свой транспорт предложили. Посетили церкви Донбасса, побыли у Афанасия Бидаша в Пятихатке, заехали к моей маме в Золотоношу, посетили Киевскую церковь. В Житницах Житомирской области сочетали Сашу Тула и Лену, а потом из Львова разъехались по своим домам. Это была осень 1956 года.
    В это время я вошел в труд руководства церкви Христиан Веры Евангельской (ХВЕ). В городе Черновцы епископы Бидаш и Горобец рукоположили меня в епископы. с Бидашом мы посетили церкви Молдавии, с юга до Кишинева. В Одесской церкви я встретил жену Воронаева, она уезжала в США. В это время Хрущев объявил об «ошибках в атеистической пропаганде», и мы с Левчуком поехали в Москву искать свободу. Нам сказали: «Только с баптистами». Начались переговоры, и мы убедились, что стоим на разных путях, хотя и идем в одно царство. Господь сказал нам: «Я даю вам свободу, трудитесь». Гонимые церкви нуждались в подкреплении, наствлении священства, освящении. Автономная регистрация пленила некоторые церкви. Вышел указ об административных штрафах, запрет на воскресные школы, благотворительность. И снова начались гонения, репрессии.
    Город Винница – «тихое местечко»
    В начале 1967 года в Пятихатке, где жил Бидаш, мы собрали совещание братьев-служителей, руководителей церкви ХВЕ. По предложению братьев я поехал в церковь Нижнеднепропетровска, чтобы рукоположить служителей. По возвращении я узнал, что братьев арестовали и меня ищут. Я обратился к Господу: «Что мне делать?» Получил ответ: «Не иди в их руки, я дам тебе тихое местечко, где ты потрудишься». Ночью я заехал к маме в Золотоношу. Она говорит: «Я трижды слышала голос: Читай Псалом 90 – живущий под сенью Всевышнего под сенью Всемогущего покоится». И я поехал искать «тихое местечко». В пути мне во сне явился Войцех Яблонский, с которым я был в узах, и сказал: «Приезжай к нам».
    Приехал я в Винницкую область, в село Ишвань. Там было братское, рукополагали служителей. Так я начал труд в церквах Винницкой области. Пока это действительно было «тихое местечко». Водился откровением Духа Святого. В Виннице была создана молитвенная группа, где действовали дары откровений, видений и пророчества. Силою откровений Духа Святого мы останавливали лжепророков, лжеделателей, пресекали ереси, заблуждения, давали наставление служителям, подкреплялись Словом Божиим и Духом Святым.
    С одним братом мы пошли в село Никифоровку как паломники. Сели на лавочку среди многих приезжих. Идет молитва за очищение. Возглавили ее Леня и его мать. После молитвы нам говорит Господь: «Господь сказал, Он вас сюда послал». Отвечаю: «молитесь, чтоб сказал, зачем Он нас послал». Молятся. Говорят: «Господь сказал, чтобы мы вас слушали».
    Итак, мы получили власть на разрушение заблуждения и восстановление церкви по Слову Божьему.
    В церкви села Никифоровка была объявлена молитва за очищение от бесовских духов, и туда стекался народ из разных мест не только близких, но и далеких. Благодаря откровениям мы определяли наличие нечистых духов, их характер и изгоняли их молитвами, постами. Это очень тяжелый и непростой труд, но Господь давал милость…
    …В Винницкой церкви нужно было рукоположить пастыря. Был объявлен трехдневный пост освящения церкви с исповеданием. Несколько претендентов на пастырское служение были агентами КГБ. В конце служения совершили молитву о пастыре церкви. Имеющие откровения входили по одному в комнату, на глазах всего народа. Все откровения указывали на брата Федора, как на пастыря церкви, а также разоблачали завербованных КГБ. Мы рукоположили брата Федора, а после рукоположения молились о его доме. Потом собрались пойти в село Некролово к брату Войцеху, но в молитве было видение: карта, а на ней дорога в село Гриженцы. Брат Иван Лысюк знал, где это село и мы поехали. Оказалось, что эта церковь в трехдневном посте просит Господа, чтобы Он прислал служителей для освящения.
    Там случилось такое: пастырь церкви вместе с женой пошел на колхозное поле собрать ботвы от свеклы. Жена под ботву положила свеклу. Встретил их председатель и спросил: «Что несешь?» Она ответила: «Ботву». Он посмотрел и нашел свеклу. Пастырь от позора отстранил себя от служения. Было видение: народ по колено в грязи. Народ покаялся, исповедовались. Одна сестра исповедуется: «Взяла ботву, положила на повозку, повозка опрокинулась и буряки покатились из-под ботвы. Меня обличили». В селе Гриженцы я и прописался, а жил в Гривани у братьев Гриши и Лени…
    Вечером мы с братом Павлом пошли на служение в село Почапенцы. Шли по протоптанной дорожке, через пахоту. Возвращались той же дорожкой часа в два ночи, потеряли дорожку, и блуждали до усталости. Брат Павел водил меня, искал дорожку. Говорю ему: «Брат Павел, давай помолимся, попросим Господа, чтобы нам увидеть на горизонте признаки селения». Помолились и пошли, и скоро пришли в село. Спрашиваю брата Павла: «Какое это село?» «Не знаю». Вошли в центр села, оказалось, те же Почапенцы. Только к утру мы добрались до села Зорного.
    В селе Колюхове сестра Антося выходила замуж. Господь сказал мне: «На браке присутствуй, но сочетание поручи другому». Сочитывал пресвитер брат Семен Лободзинский. Я стоял в саду под деревом, агенты КГБ фотографировали, но меня не заметили.
    В церкви села Бабина Долина ночью совершали причастие. Когда расходились, нас встретили машины милиции, но проехали мимо. Мы с братом Иваном из села Бронлово пошли отдыхать в одну семью. Легли спать. Будят. По селению ищут по фотографиям. В семье отец неверующий в страхе: «Меня оштрафуют». Мы с братом Иваном ушлим из этого дома и пошли по полям в Жмеринку. Догнал нас «бобик». Попросились довезти до Жмеринки – оказалось, что НКВД. Меня не узнали и мы сошли у вокзала. Верующие, уезжавшие с причастия, ахнули, увидев меня в «бобике» НКВД. Говорю: «Это такси», и мы пошли на вокзал.
    Конец труда на «тихом местечке»
    Власти уже приходили в Гривань, где я жил. Господь повелел мне устроиться на работу. Я работал с братом Иваном Лысаком по монтажу завода в городе Немерова, там же и жил у сестры Оли. Однажды при выходе с завода меня встретили работники КГБ, посадили в «бобик» и увезли в свои апартаменты. Там сказали: «Ну, ты и потрудился во славу Господа в Винницкой области!», передали меня работникам КГБ Черкасской области и увезли в город Черкассы.
    Братьев уже судили и я не попал на их процесс, опоздал. В Черкассах меня отпустили под надзор КГБ, без права выезда из области. Поскольку я продолжал труд и разъезжал, КГБ усилило давление, чтобы сломить меня; постоянные вызовы, предупреждения. Дали две недели, потом еще две недели, но поскольку я не прекращал труда, меня передали министру КГБ. Тот три часа кричал, угрожал и напоследок сказал: «Еще один шаг и десять лет». Поскольку этих запретных шагов я сделал много, меня арестовали в начале ноября 1958 года.
    Когда я еще свободно трудился, будучи в городе Днепродзержинске, где жил брат Юрий (который имел дар откровения и был со мной в лагере), я обратился к Господу с вопросом: «Что мне дано? Брак или безбрачие?» Получил видение: «Два букета становяться одним букетом. Рыбы самка и самец у гнезда. Муж бурит скалу, а жена поливает ему воду на спину». И было сказано: «Поезжай Винницу, там Я тебе еще скажу». Поехал я с друзьями и было пророчество: «Тебе предстоит семейный очаг. Пристань к дому матери и Я приведу жену-невесту в твой дом». Находясь под надзором КГБ, я устроился на работу электриком на птицефабрику. Когда я нуждался в работе, было видение: «Труба кирпичная, белые куры и колесо, как у швейной машины». работая на электростанции, сидя у распределительного щита, я вспомнил: кирпичная труба, белые куры птицекомбината и колесо электрического щита (для повышения напряжения при включении компрессоров).
    Однажды Господь сказал: «Завтра придет та, о которой Я тебе сказал». Я сказал маме и братьям в церкви. Это была Вера Ничипоренко из Москвы. Она приехала по пути в отпуск, в Кривой Рог, где раньше жила. У нее было поручение от Челябинской церкви, которую она посетила. Я дал сестре Вере прочесть 22-ю главу Книги Бытия о Ревекке и сказал: «А теперь уезжай в отпуск и думай. По возвращении дашь ответ. Господь мне сказал, какой она даст ответ и я написал ей стих: «Привествую тебя, Ревекка дорогая…»
    Когда вера возвратилась и дала ответ, я дал ей листок, где было написано, как Господь мне сказал, и стихотворение… В присуствии мамы мы сделали молитвенное заручение и она уехала в Москву.
    Брак состоялся в Москве 1 января 1958 года. Сочитывал нас пресвитер Саратовской церкви Николай Егоров. Вера работала в министерстве лесного хозяйства бухгалтером. Министерство могло меня прописать в Москве, но я не захотел. Они удивлялись: «Что за человек, не хочет жить в Москве?» Мы поселись в доме матери, в покосившейся избушке. После капитального ремонта она стала ровной избой. Прошло десять месяцев нашего брака, как нагрянула опергруппа КГБ. Целую неделю работали. Вызовы, обыски у меня и членов церкви. В конце увезли меня на поезде в Черкассы. Вера была беременна на пятом месяце. Прибежала к поезду в последние минуты перед отправлением. Звенит звонок, а я весь горю внутри. Вера бежит, машет вслед поезда…
    Зная мою скорбь разлуки, сотрудники КГБ приходили в камеру, убеждая отречся – и на волю. Я сказал: «Дайте ордер на арест». Расписался и успокоился.
    Вперед со Христом под крестом!
    Второй срок – десять и пять
    …Уже по ночам не вызывают… Дали раписаться о том, когда взяли и когда возвратился со следствия. Читаю Библию по памяти. Хожу и хожу. Вытер пол до бела. Где поворачивался, там углубления. Как хочется слышать человеческий голос, находясь в одиночке!…
    Следователь сказал: «Жена родила сына». Потом я узнал, как родила. Лежала сутки без сознания, а рядом ребенок. Слышит голос: «Я тебя воскрешаю»…
    Задают вопросы: «Был пастырем церкви на Инте?» «Был». «Служил Господу? Крестил молодежь?» «Служил, крестил». «Рукополагал?» «Рукополагал по воле Божьей» Что ни спроосят – все труд на ниве Господней. Служил Господу, против властей не воевал, и под статью не подхожу, ибо там даже слова «религия» нет. Когда дали последнее слово, сказал:
    Судите судьи, вот закон
    На дело разум открывает.
    И где нарушен мною он
    Пусть той статьей и обвиняют.
    Моя вина – люблю Христа
    В Нем вечной жизни ожидаю
    Его люблю и вам, спроста,
    Того же счастья пожелаю.
    Судьи улыбнулись и зачитали приговор: десять и пять лет ссылки. Дали бы высшую меру, так статья не позволяет.
    Власти были очень озлоблены против семьи Голосинских из Русской Поляны Черкасскоой области. Мария – мать героиня, 12 детей. На суде они отказались давать показания. Мать и некоторых детей осудили сроком на полгода. Обвинили что мы психически ненормальные. Я говорю: «В областной больнице 500 больных и все ваши, нашего нет ни одного».
    После приговора дали свидание с женой в кабинете следователя. Пришла с пустыми руками. «А где сын?» «Похоронила»…
    Сын Петр похоронен на кладбище села Гриженцы Винницкой области, где я когда-то был прописан. Жена там была с больным сыном и там с друзьями похоронила его. Там стоит оградка с мраморной плитой, и я там иногда бываю.
    И снова – земля бесплодная
    Окруженный конвоем автоматчиков с собаками, иду на вокзал, в тюрьму на колесах. Вижу вдали жену и друзей. Я им помахал на прощание. Поезд Черкассы-Москва…

    0 Недоступно!

Страница 1 из 11 12345 ... ПоследняяПоследняя

Информация о теме

Пользователи, просматривающие эту тему

Эту тему просматривают: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)

Метки этой темы

Социальные закладки

Социальные закладки

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •  
Яндекс.Метрика